Книги

Нельзя сказать, чтобы раньше авторы читателя вовсе в грош не ставили. Но отношения между ними были, мягко говоря, сложноподчиненными. Если вспомнить школьную программу, а еще точнее — Пушкина, то на ум cразу приходит «Поэт и толпа» и что-то не очень приятное про тупую чернь. Впрочем, во времена Пушкина самого Пушкина мало кто читал. Подавляющее большинство населения, того самого народа, было не сильно грамотным, а те, кто мог сложить вместе аз и буки, читали какого-нибудь Димитрия Ростовского или другого вдохновенного старца, от которого и не надеялись получить что-то большее, чем наставление на путь истинный. Покупать книги, а не лубки могли позволить себе люди обеспеченные, а значит, более-менее образованные. Количество их было, конечно же, не так велико, вот и работали писатели на примерно однородную целевую аудиторию, наполовину состоявшую к тому же из литературных критиков, и в особом интерактиве, то есть прямом и непосредственном общении с читателем, большой потребности не возникало.

Средний — значит лучший

Все изменилось, конечно же, с развитием книжного рынка и читательского самосознания. Например, в 1855 году в Англии отменили «печатный налог». До того с каждого листка, на котором было что-либо напечатано, будь то книга или рекламное объявление, взималась плата, хоть и небольшая, но существенная, если печатник желал напечатать, скажем, толстый роман. Книги и журналы хлынули потоком — в руки читателей среднего класса, на которых и делали ставку книгопечатники. В России, правда, приманивание читателя заключалось пока только в том, что книжные лавки старались располагать там, где, собственно, и водился этот средний класс — рядом с рынками и недорогими, но приличными питейными заведениями, а вот в Британии читатели вовсю освоили такой способ интерактива, как «письма в редакцию», и умело этим пользовались.

Дорогая редакция

Все самые толстые и известные английские романы того времени не сразу были такими толстыми, а выпускались по частям — в журналах и газетах. Такая сериальность подогревала интерес читателя и заставляла его с нетерпением ждать следующего выпуска, а в промежутках между — писать письма и высказываться по поводу прочитанного, особенно если прочитанное зацепило. Так, Чарлзу Диккенсу пришлось уступить настойчивым просьбам читателей и тоннам почтовой бумаги, оккупировавшей его почтовый ящик, и изменить финал романа «Большие надежды», добавив туда встречу двух главных героев, Пипа и Эстеллы, которым изначально не суждено было встретиться. Таким же образом стараниями многочисленных читателей воскрес и знаменитый сыщик Шерлок Холмс, которого Конан Дойл «убил», решив наконец заняться серьезной, по его мнению, литературой.

Игра начинается

Кстати, именно авторы детективных романов стали первыми видеть в читателе не только потенциального потребителя разумного, доброго, вечного, но и человека, с которым можно поиграть. Жанр детектива, с его квестообразным сюжетом (напоминающим современные компьютерные игры-приключения): пойди туда, поговори с подозреваемым и собери все улики — как нельзя лучше этому способствовал. В 1928 году популярный в то время автор детективов американец Ван Дайн даже сформулировал 20 правил настоящего детективного романа. Правило номер 15 касалось как раз участия читателя в разгадке детективной истории. Детективщик ни в коем случае не должен был водить читателя за нос, вытаскивая убийцу, как кролика из шляпы. Более того, читателю и сыщику в романе должен был быть предоставлен одинаковый набор подсказок, улик и ключей. Никаких недомолвок, только честная игра.

Собственно постмодернизм

К 60-м годам XX века в литературе созрело что-то вроде кризиса личности. Нет, писатели не стали меньше писать, не измельчали и не повывелись. Встал вопрос о том, а кто, в общем-то, создает литературу — те, кто ее пишет, или те, кто ее читает. Американский поэт Т.С. Элиот (по его стихам поставлен мюзикл The Cats) придумал термин «цитации» и объявил любое литературное произведение во многом набором уже пройденного — огромным, хаотично собранным полотном из культурных кодов прошлого, заложенных в сознании как автора, так и читателя. Следовательно, каждый человек может прочитать книгу вовсе не так, как того хотелось бы автору, а совсем по-своему, используя личный багаж знаний. Добил писателя-Творца всем известный литературовед Ролан Барт, объявив о смерти автора. Никто не умер, конечно, просто читатель с тех пор встал на одну доску с писателем, получив право творить свой собственный текст на основе прочитанного, вкладывая туда то значение, смысл и наполнение, которое ему хотелось.

И вот вам результат

А вылилось это все, конечно, в Интернет и блог-культуру. Впервые Автор мог, выложив свое произведение в Сеть, практически сразу получить на него живой отклик Читателя — в виде комментария или письма. И не только получить отклик, но и совет по поводу того, как ему быть дальше со своими текстами, героями и творчеством в целом.

Не то чтобы все авторы этим пользовались, и не всем это нравилось, однако:

• Сергей Лукьяненко таким образом написал роман «Чистовик», выкладывая в своем ЖЖ по главе и собирая мнения потенциальных читателей еще на стадии создания романа.
• Стивен Кинг публиковал на своем персональном сайте главы из новых книг — что-то читатель мог получить бесплатно, а чаще всего, чтобы узнать продолжение, ему приходилось платить.
• Джоанн Ролинг умело использовала СМИ, распространяя противоречивые данные о судьбе Гарри Поттера, да так, что, когда она пригрозила убить своего героя, читатели, как в старые добрые времена, принялись строчить петиции и умолять Ролинг не убивать Гарри. Неизвестно, суждено ли было мальчику со шрамом умереть, но читатели во многом повлияли на его судьбу — это точно.
• Евгений Грашковец готовит к изданию свой собственный ЖЖ. Книга будет называться «Год ЖЖизни», и сам писатель признал, что читатели и комментаторы во многом повлияли на него и его творчество. «У меня было большое желание включить в книгу ряд комментариев, потому что на многие из них я реагировал и именно они определили содержание многих высказываний», — написал Гришковец у себя в журнале.

Унибук — это по-русски

От написания детективов легко перейти к придумыванию компьютерных игр, что и доказал Борис Акунин, выпустив в свет своеобразный продукт под названием «Квест», сочетающий в себе элементы традиционного романа и компьютерной игры — так называемый «унибук». В эту книгу действительно можно играть, можно ее читать, а можно и рыбу заворачивать. По замыслу писателя сначала читатель мог ознакомиться с началом романа, которое было выложено в свободный доступ в Интернете и снабжено гиперссылками, картинками и прочей атрибутикой электронного текста. Этот текст считается нулевым уровнем квеста, в конце которого читатель должен сам подобрать себе команду героев, вместе с которой он будет продолжать чтение-игру, и при правильном ответе перейти на следующий уровень. Впрочем, перейти на следующий уровень можно и купив квест на бумажных носителях, однако в книге нет «особого уровня доступа», который есть в электронной версии романа, а в Интернете, соответственно, не выложен «роман в романе», который можно прочесть, только купив книгу.

Вдобавок ко всему этому планируется выпуск и полноценной компьютерной игры, чтобы потенциальный читатель мог действительно сам творить себе литературу.

Очень любовный роман с читателем

Элла Дерзай, человек и солипсистка (именно под таким ником писательница известна в ЖЖ), создала нашумевший роман «Диана, дьявол и судьба», состоящий из одних любовных штампов, вместе с читателями своего ЖЖ.

«Книгу «Диана, дьявол и судьба» (она же «Очень любовный роман») мне заказало издательство LIVEBOOK. Сама я писать такую книгу-пародию, основанную на всех известных штампах жанра, не собиралась! Сразу же возник вопрос: а смогу ли я вообще? Ведь это сложно, и не факт, что у меня — известной зануды — все получится задорно и весело. Потому я с разрешения издательства стала выкладывать первые главы своего шедевра в Живом Журнале, чтобы по реакции публики понять, стоит ли писать дальше.

Оказалось, что стоит. Читатели были в восторге уже от самой первой главы, активно комментировали, оставляли в своих блогах ссылки на текст. По мере появления новых глав стали давать советы, присылать курьезные выдержки из других любовных романов, придумывать новые подробности и сюжетные линии. А иной раз я сама обращалась к кому-нибудь из друзей за технической консультацией, и они меня просвещали в прямом эфире. Один из приятелей рассказал, каким должен быть автопарк главного героя. Так в гараже Джейка оказались пять разноцветных «Кашкаев» для будних дней, «БМВ» для субботы и воскресный «Майбах».

Очень порадовала меня история с выбором имени ребенка Дианы. Его изначально планировалось назвать Джошуа (это очень популярное имя для младенца в любовных романах), и вдруг одна девушка мне написала: «А появится ли ближе к финалу маленький Джошуа?» После этой ремарки малыш Джошуа обрел крестную мать из числа моих френдов. Многих из тех, кто как-то участвовал в создании романа, я поблагодарила на последних его страницах. Ведь все они если не соавторы, то по крайней мере музы!»

Всем выйти из метро!

Фантастический роман Дмитрия Глуховского «Метро 2033» о сложном выживании людей после ядерного взрыва в уцелевшем метрополитене сначала появился в свободном доступе в Интернете. Однако это не помешало роману позже разойтись огромным тиражом уже в книжном виде. Недавно Глуховский запустил новый проект «Метро 2034» — на сайте www.m2034.ru.

«В моих романах читатели добровольно берут на себя роль редакторов. Я описываю вещи, в которых мало кто разбирается на сто процентов: последствия ядерного удара и планировка секретных веток московского метро, например. Но среди читателей есть и профессиональные военные, и метростроевцы. Они могут заметить ошибки, поправить неточности и т. д. Все мои книги выкладываются в Живом Журнале (dglu.livejournal.com). Это оптимальная для меня возможность взаимодействия с читателями. На каждую новую главу книги я получаю несколько сотен комментариев. Могу проводить опросы, пытаться понять, чего именно от меня ждут читатели. На крайний случай — заимствовать одно из читательских предположений в качестве сюжетного хода. Но такое бывало только раз или два. «Метро 2033» в Сети прочли более полумиллиона человек, а сайт www.m2034.ru только за первую неделю собрал 50 000 посетителей. И у каждого свой взгляд на то, как будет развиваться сюжет. В определенный момент понимаешь, что всем не угодить, и перестаешь пытаться по­нравиться. Но главное, что дает мне как автору интерактивность книги — возможность подзарядки энергией читателей. Творчеством любой человек занимается ради обратной реакции. Никто не согласится всю жизнь писать в стол. Публикация в Интернете в режиме реального времени не дает расслабиться, держит в нужном настроении. У тебя появляется ответственность перед тысячами людей, которых ты уже втянул в эту авантюру и боишься разочаровать».

Забавы классиков

• Джон Фаулз создал первый в мире роман с тремя концовками на выбор.
• Милорад Павич сделал читателя «Хазарского словаря» его же героем и участником. Мало того, что книгу можно читать с любого места, к середине повествования читатель обнаруживает, что речь в романе идет, собственно, о нем.
• Хулио Кортасар в «Игре в классики» предложил два способа прочтения романа: от начала к концу и прыжками по главам, в порядке, указанном автором.
• В «Записках на полях «Имени розы» маститый литературовед Умберто Эко подытожил и озвучил новое отношение Автора к Читателю, предложив, наконец, не только поучать, но и развлекать читателя — как равного собеседника. Именно поэтому его роман, с одной стороны, детектив для развлечения, а с другой — серьезное философское произведение о природе смеха.

В одном «Большом городе»…

Заместителю главного редактора мужского журнала MAXIM Тате Олейник по должности положено знать, чего хочет читатель, даже если сам он об этом еще не догадывается. В свободное от основной работы время Тата получила возможность напрямую убедиться, за что голосует народ.

«Я какое-то время вела в журнале «Большой город» колонку с «интерактивной начинкой». Рассказывала читателям некую ситуацию и просила их решить, как поступить герою: идти налево, направо, жену терять, коня купать. Читатели голосовали. Колонка утомляла меня чрезвычайно, казалась слишком формальной — хотя определенное зерно смысла в ней, конечно, присутствовало. Это был такой маленький термометр, который измерял этическую температуру общества: чувствует ли оно еще разницу между «хорошо» и «плохо» или волшебный друг телевизор уже размыл все устои до основания. (Надо сказать, что практически ни разу читатели не проявили себя ни людоедами, ни стяжателями, ни мерзавцами — наоборот, всегда голосовали за самый высокоморальный из вариантов, даже если он был совершенно утопический.) Для газеты или журнала интерактивные рубрики — стандартный метод. Но писание книг в таком формате кажется мне затеей натянутой. Литература, передача информации графическим методом — это и так самый интерактивный из видов творчества. Я как автор могу написать: «Он пил чай из большой синей кружки», а все остальное вы делаете сами. ОК, я могу не поверить в вас и расставить еще больше маршрутных колышков, написав: «Он печально пил янтарно-желтый, пахнущий сеном и яблоками чай из большой фаянсовой синей кружки с выщербленной ручкой», — но все равно представлять себе вкус чая, процесс питья и эту чертову чашку вам придется самостоятельно. Текст — это ведь даже не рельсы, по которым авторский паровоз, пыхтя, тащит вагончик читателя. Это — поле, по которому каждый волен бежать, куда хочет. В лучшем случае писателю удается лишь намекнуть о своих идеях и принципах да рассказать пару анекдотов. Интерактивность в римском цирке была значимой — палец вверх или вниз менял всю драматургию. А в литературном произведении это просто никчемная финтифлюшка, нужная ему как рыбке — подгузник».

Источник: Elle. Ани Лахвари